Представьте: Лондон, 1875 год. Джон Перри, сын кембриджширского викария, открывает маленькую фабрику в Ислингтоне — районе, где тогда работало 190 мануфактур ручной печати. Никто не знал, что именно здесь, среди шума печатных станков, родится бренд, которому спустя десятилетия позволят украсить свой логотип королевским гербом Великобритании. И что однажды эта фабрика склонится в поклоне перед русским искусством. Знакомьтесь: Cole&Son и их коллекция Mariinsky Damask — взгляд из Лондона на Санкт-Петербург, оперу, балет и вечную роскошь дамаска.
Когда компания с более чем полуторавековой историей и статусом официального поставщика королевского двора обращается к русской теме, это не дань моде. Это дипломатия красотой. Cole&Son не просто перерисовали архивные узоры. Они вдохнули в них театральный свет, сценический грим и музыку Чайковского. Как им это удалось? Давайте заглянем за кулисы.
Искусство быть первым: инновации викторианского Лондона
В XIX веке большинство производителей обоев стремились к одному — имитировать ткани. Cole&Son пошли дальше. Именно здесь разработали технологию перламутровой яшмы (jaspé) — удивительно тонкого эффекта волочащейся кисти, который создавал иллюзию переливающегося шёлка.
А затем возродили забытую технологию флоковой печати, имитирующую роскошный бархат с мягким ворсом.
Эти инновации и стали той самой «королевской подписью», которая отличает Cole&Son от всех остальных. В коллекции Mariinsky Damask фабрика вернулась к своим ранним разработкам, чтобы соединить архивные дизайны и старинные техники с современным контекстом.
От лондонского архива — к петербургской сцене
«Дамасский узор был и остаётся одним из краеугольных камней повторяющегося дизайна с момента его появления в Европе в 1300-х годах», — говорит Шона Деннисон, креативный директор Cole&Son. — «После успеха нашей коллекции Albemarle я чувствовала, что пришло время для продолжения».
Но как создать нечто новое, когда в Европе веками производили тысячи блестящих дамасков? Шона отвечает честно: «Из-за обилия хороших образцов сегодня редко возникает необходимость делать что-то совершенно с нуля. Поэтому я поступила иначе: мы взяли мотивы, которые уже хранились в нашем архиве, и адаптировали их».
Что значит «адаптировать» в понимании Cole&Son? Это добавить неожиданные детали — например, крошечного удода в узор Balabina, названный в честь балерины Мариинского театра Феи Балабиной.
Или вписать классический дамаск в мозаичную структуру квадратов — как это сделано в дизайне Stravinsky.
«Или мы работали с цветом, — продолжает Шона. — Чтобы сделать узоры более современными и сохранить свой собственный почерк».
Цвета императорской ложи и нью-йоркские витрины
Палитра Mariinsky Damask — это отдельная песня. «Я хотела, чтобы она была насыщенной и интенсивной, отражающей роскошь и богатство этого стиля, — признаётся Шона Деннисон. — На меня очень повлияли костюмы и сценография фильма "Анна Каренина" Тома Стоппарда (2012). А ещё — витрины универмага Bergdorf Goodman в Нью-Йорке. Они всегда немного потусторонние, очень театральные и гиперболичные. Это именно то настроение, которое я хотел перенести на стены».
И действительно, смотришь на цвета коллекции — и видишь то бордовый бархат «Петрушки», то перламутровый отлив «Жизели», то грифельно-серую драму «Кармен» или бирюзовую свежесть «Фонтейна». Каждый оттенок — как занавес, за которым вот-вот начнётся действие.
Десять дизайнов — десять ролей
Коллекция включает десять узоров (плюс любимые классические «Карусельная полоса» и «Античное зеркало»). Каждый посвящён знаменитым звёздам сцены и театрам мира. Вот лишь несколько «партий» в этом балете роскоши:
«Балабина» («Balabina») — архивный рисунок, напечатанный шелкографией с раппортом более метра. Внутри, среди листьев, прячется удод — деталь для самых внимательных.
«Петрушка» («Petrouchka») — возрождение легендарной флоковой печати. Это бархат, который хочется трогать. Он возвращает нас в XVII век, когда такие обои имитировали дворцовую роскошь.
«Стравинский» («Stravinsky») — классический дамаск, «собранный» в квадратную мозаику. Графичный, ритмичный, дерзкий — как сама музыка великого композитора.
«Жизель» («Giselle») — работа с технологией jaspé. Нежный, муаровый, перламутровый рисунок, созданный движением щётки по свежей краске. Девять оттенков — от кремового до таинственного мха.
«Карусельная полоса» («Carousel Stripe») — технически сложнейшие обои: десять цветов металлика на матовом фоне. Струящиеся полосы делают интерьер живым и вибрирующим.
«Пушкин» («Pushkin») — яркий, почти восточный орнамент, вдохновлённый роскошью персидских ковров. От угольно-черного с киноварью до серо-зелёного и чайного.
«Фонтейн» («Fonteyn») — названы в честь легендарной Марго Фонтейн, звезды Королевского балета Лондона и партнёрши Рудольфа Нуриева. Воздушные побеги жимолости и расторопши, напечатанные шёлкографией, создают ощущение полёта.
«Античное зеркало» («Antique Mirror») — уникальный дизайн на фольгированной основе: прозрачные чернила создают эффект потемневшего от времени зеркала. Доступен в серебристом, сером и золотисто-бронзовом.
«Кармен» («Carmen») — Источником вдохновения для этого роскошного орнамента послужила известная опера французского композитора Жоржа Бизе «Кармен». Рисунок обоев в точности повторяет богатый узор на дорогой шелковой ткани, которую производили на ткацкой фабрике в XIX веке во Франции, близ Лиона. Эти изумительные обои для комнаты позволяют мысленно перенестись в век благородных мужчин и прекрасных дам, и получить ни с чем не сравнимое эстетическое наслаждение от созерцания затейливого орнамента. Последний смотрится особенно эффектно благодаря контрасту нежно мерцающего металлика и мягкого, матового фона приглушенных тонов: оливкового, оттенка золотистого шампанского, пепельно-серого, оттенка мокрого камня, и выразительного грифельно-серого.
Мизансцена для вашего дома
«Вы увидите влияние театра, балета и драматургии в стилистике и фотографиях коллекции, — говорит Шона Деннисон. — В ней есть тот самый «мизансценный» налёт, немного потустороннее ощущение. Мне не терпится увидеть, как наши клиенты будут использовать Mariinsky Damask, чтобы добавить театральной драмы в свои интерьеры».
Вот, как представляет коллекцию сама автор:
И правда: эти обои не просто украшают стену. Они превращают комнату в сцену. А вас — из зрителя в главного режиссёра собственного спектакля. Спектакля, в котором переплелись история британского мастерства, инновации XIX века и бессмертная эстетика русского балета.
Cole&Son сделали свой жест уважения. А мы можем лишь принять его, аплодируя стоя, — и, возможно, оклеить одну из комнат этими удивительными обоями. Благо, они доступны и в России.